qırımtatarca | русский

ГлавнаяБиографияКнигиВидеоПубликацииО_творчествеФотогалереяГостевая_книгаКонтактыОткрытие_года

Главная страница / О_творчестве / Добрый советчик, учитель, которого помнят! - статья в газете "Голос Крыма" /

О творчестве Шамиля Алядина



Добрый советчик, учитель, которого помнят! - статья в газете "Голос Крыма"


Добрый советчик, учитель, которого помнят!

"Бывают люди, при встрече с которыми на сердце вдруг становится легко и радостно. Уже сам их внешний облик отличается привлекательностью, обаянием, тайну которых не разгадаешь, не объяснишь сразу. Писатель Шамиль Алядин именно такой человек. Обаянием веет и со страниц его книг - словно личные качества автора передались произведению и стали "видимыми" не только его близким и знакомым, но и читателям.
Он наделен большой нравственной силой и очень общителен. Но ненавязчиво, тактично. У узбеков есть выражение: "Человек с открытым лицом". Мне кажется, оно специально придумано для неизменно приветливого, веселого и энергичного Шамиля Алядина..." - так писал в своей книге о творчестве писателя Шамиля Алядина известный узбекский писатель-критик Матьякуб Кошчанов.
12 июля 2007 года крымскотатарскому исателю Шамилю Алядину исполнилось бы 95 лет. В данной статье мы хотим рассказать об этом неординарном человеке - писателе и общественном деятеле словами некоторых людей, общающающихся с ним в разные годы его жизни.

Айше Сейтмуратова, участник национального движения крымских татар.
- С Шамилем-ага лично познакомилась еще в свои молодые годы. Знала его как известного писателя, а еще как одного из тех 17 представителей крымскотатарской интеллигенции, первыми обратившимися в ЦК КПСС о возвращении соотечественников на родину, в Крым. Это было в начале 60-х годов 20 века. В 1969 г. я училаась в аспирантуре в Ташкенте. В 1969 г. там состоялся известный процесс над крымскими татарами, где я проводила все время, а затем информировала общественность о происходящем. Я настолько выдохлась, что мне посоветовали отдохнуть. Тогда и состоялось мое личное знакомство с Шамилем Сеитовичем Алядиновым. Художник Казим Эминов, с семьей которого я дружила, привел меня к писателю на квартиру и, описав ситуацию, попросил выделить мне путевку в Дом отдыха. Шамиль-ага в то время был директором Литфонда и в его ведении были путевки в Дома творчества писателей. Я не была членом Союза писателей, но Шамиль-ага выделил мне путевку, хотя это было невозиожно в летнее время, желающих было предостаточно. Так я оказалась в Доме творчества в Коктебели. В Крыму я встретилась с Фератом Усеиновым, который сказал мне, что в Симферополе находится Ленур Ибрагимов, который пишет патриотические стихи. По записке Ферата я встретилась с Ленуром, он передал мне стихи. Я спросила его под какой фамилией их распространить, может под псевдонимом, но он ответил, что не боится огласки - пусть стоит его фамилия. Однако, когда его арестовали за стихи антисоветского содержания, он отказался от авторства. Аресовали и меня. При аресте он сказал, что дал стихи мне. За распространение литературы антисоветского содержания я получила три года, Ленур Ибрагимов - два. По этому же делу в КГБ для дачи показаний несколько раз вызывался Шамиль Сеитович. Тогда была придумана версия, что путевка, выделенная им мне, якобы была горящая, от нее неожиданно кто-то отказался.
Когда я выехала в США на постоянное место жительства, мне была передана одна из рукописей писателя, которую можно было бы опубликовать там. Но для этого необходимо было согласие автора, которого у меня не было. Рукеопись до сих пор хранится у меня, и я ее обязательно подготовлю для выпуска в свет.
Я очень благодарна судьбе, что она свела меня с Шамилем Алядином. Для меня большая честь - знакомство с такими людьми, которые воевали с фашизмом, защищая отечество, но, к сожалению, государство жестоко расплатилось с ними.

Исмаил Асаноглу Керим, доктор филологических наук , профессор.
- Известный крымскотатарский писатель Шамиль Алядин скончался в ночь с 21 на 22 мая 1996 года. 22 мая в четыре часа пополудни его тело в сопровождении большой массы людей перевезли из симферопольской квартиры в Кебир-Джами для омовения, молитв и прощания. В этот же день писатель был похоронен на кладбище «Абдал».
Шамиль Алядин прожил без малого 84 года. Наша первая встреча с ним состоялась в самом начале 1970-х годов, когда я был студентом филологического факультета Ташкентского государственного педагогического института имени Низами. Его статьи, рассказы, повести и романы, его мастерство прозаика, а самое главное, его феноменальная память и талант живого рассказчика о жизни довоенного Крыма, запали мне в душу так, что при каждой встрече с писателем я старался побольше расспросить о крымскотатарских поэтах и писателях 1920-х и 1930-х годов. Ведь он был живым свидетелем множества событий и, в общем-то, всего национального литературно-культурного процесса тех лет. Тем более, что в послевоенный период в советской печати трудно было встретить что-либо о нашей национальной культуре. Такие поэты и писатели, как Н. Челебиджихан, А. Гирайбай, А. Ильмий, А.С. Айвазов, Ш. Бектуре, А. Одабаш, И. Гаспринский, а позже Б. Чобан-заде и другие всеобще признанные классики крымскотатарской литературы являлись запрещенными авторами.
В хронологическом измерении мои беседы с Ш. Алядином длились на протяжении более чем тридцать лет. Все интересное я старался записывать. Думаю, что сегодня сотни страниц этих записей являются важными не только для меня, они значимы и для истории нашего национального культурологического процесса в целом.
11 сентября 1976 года мы, студенты, в группе крымскотатарских литераторов выехали из Ташкента в поселок Дюрмен на одно писательское мероприятие. На даче у Шамиля Алядина прошло обсуждение литературных трудов начинающих авторов, пишущих на крымскотатарском языке. Я был поражен тому, что такие маститые писатели, как Шамиль Алядин и его коллеги уделяют большое внимание нам - студентам младших курсов. Такие мероприятия были довольно частыми. Сегодня я понимаю, что именно такие встречи и обсуждения творчества молодых было чрезвычайно важным делом. Ведь практически все молодые люди, которые были под опекой маститых авторов ныне и сами являются известными личностями в Крыму.
Шамиль Сеитович был простым и доверительным человеком. В течение всего нашего знакомства я постоянно ощущал его отеческую заботу. Именно он без обиняков давал всем молодым авторам возможность публиковаться в журнале «Йылдыз», главным редактором которого он был в 1980-85 годы. В то время относительно высокие гонорары за публикации делали журнал мало доступным для молодых и начинающих авторов. Долгое время, не имея собственного жилья в Ташкенте, мы часто переезжали с квартиры на квартиру. И только при Шамиле Алядине редакторская «Волга» всегда была готова для перевоза наших вещей. Это сильно облегчало нам жизнь. Я беспредельно благодарен ему и за многократные ходатайства в различные инстанции, по поводу выделения для меня места в аспирантуре.
Вечером 12 апреля 1977 года несколько часов мы провели с ним в его домашнем рабочем кабинете. Ранее мы условились, что я запишу его голос на магнитную ленту. Он рассказал о своем творчестве и вообще о писательском ремесле. Эту запись сегодня я храню как большую ценность. Рад тому, что в то время догадался сделать это. Несколько лет назад многие записи голосов наших известных авторов, сделанных мною на обычном портативном магнитофоне «Воронеж 404», я передал для хранения в ГТРК Крым и крымскотатарское радио Симферополя.
Шамиль Алядин в Ташкенте был обладателем шикарной домашней библиотеки. Но меня больше интересовали довоенные крымскотатарские издания. Мы часто обменивались копиями редких материалов. 24 марта 1979 года я принес ему копию статьи О. Акчокраклы о И. Гаспринском (журн. «Окъув ишлери».- 1925.- № 2). Его радости не было предела. Оказывается, он давно искал этот материал для использования в своей повести «Иблиснинъ зияфетине давет» («Приглашение на пир у дьявола»). Взаимно и он подарил мне копии нескольких интересных материалов.
16 января 1981 года мы беседовали с ним о жизни и творчестве А.С. Айвазова. Шамиль Алядин знал его лично и не раз общался с ним. В начале 1937 года безработный Айвазов умирал с голоду. Его страшная худоба делала из него глубокого старца. Айвазов принес молодому председателю Союза Писателей Крыма Ш. Алядину на редактирование перевод с французского серии рассказов Ги де Мопассана… В ту ночь Шамиль ага не сомкнул глаз. Он читал рукописи переводов Айвазова и буквально рычал (не находил слов, захлебывался) от восторга. Такой силы художественности, таких филигранно отточенных образов, такой богатой метафоричности на родном языке он еще просто не встречал. К сожалению, сталинский режим вскоре объявил автора этих великолепных переводов врагом народа, и 17 апреля 1938 года Айвазов был расстрелян в застенках НКВД.
10-го мая 1982 года Шамиль Алядин попал в больницу. Во время войны он подорвался на мине, и его правая нога время от времени беспокоила его. И теперь рана на ступне «ожила» вновь. Посещения его в больнице давали возможность дополнительного общения, а это были новые страницы истории Крыма. Оказывается, во время войны, когда фашисты начали расстреливать крымских цыган, один из членов Крымского Мусульманского Комитета Сеит-Ибраим Ильясов (родной брат поэта Абдуреима Алтанлы) и муфтият Крыма обратились к немецкому военному командованию с требованием немедленно прекратить расстрелы крымских цыган, ибо они являются неотъемлемой частью крымскотатарского народа. Таким образом были спасены жизни тысяч людей.
13 июня 1984 года, придя в редакцию журнала «Йылдыз», я зашел в кабинет к Шамилю Алядину. Он сидел у железного сейфа и перебирал какие-то бумаги. Из беседы стало ясно, что его оппоненты постоянно пишут на него в ЦК компартии Узбекистана разные кляузы, и вынуждают уйти с должности главного редактора. Шамиль Алядин сказал, что он уже написал заявление об увольнении на имя руководства издательства литературы и искусства имени Г. Гулама. Последний номер журнала, где главным редактором указан Ш. Алядин был 3-й номер за 1985 год.
«Интересные» события разворачивались в эти предперестроечные дни. Советские органы цензуры со всей мощью навалились на единственный крымскотатарский литературный журнал. Один за другим запрещались к изданию совершенно безобидные статьи. Среди прочих была снята с производства и моя статья, посвященная национально-культурному процессу Крыма 1920-х годов.
Как выйти из положения? Эта ситуация губит все живое в литературе. Шамиль Алядин придумал интересную вещь. При нашей встрече 23 февраля 1989 года он рассказал следующее. В своем эссе «Чорачыкълар» («Роднички»), опубликованном в журнале «Йылдыз» (1984г.- № 1) совершенно сознательно стихотворение Амди Гирайбая он выдает за стих А. Лятиф-заде, ибо имя самого А. Гирайбая было запрещено. В любом случае крымскотатарская классика не должна сходить со страниц журнала - говорил Ш. Алядин.
Я думаю, что работу над историческим романом «Тугай-бей» писатель начал где-то после середины 1980-х годов. (Отрывок из этого романа опубликован после его кончины). В начале зимы 1990 года некоторое время он проживал на даче. Очень сильно боялся простудиться. Ведь в его возрасте это было опасно. В нашей беседе 1 февраля 1990 года он просил меня подыскать материал о крымском полководце ХVII века Тугай-бее и польском гетмане Потоцком. Еще ранее просил меня найти переводчика с польского. Сегодня совершенно ясно, что уже на склоне лет Ш. Алядин задумал написать большое историческое полотно. Много сделал для этого, но к сожалению, завершить задуманное не успел.
17 июня 1993 года в нашей беседе на даче писатель говорил о трех крупных произведениях, над которыми он в данное время работает.
Я много раз бывал на даче Ш. Алядина в Дюрмене. Долгие часы мы проводили в беседах о Крыме, его прошлом и будущем. Шамиль Алядин верил, что мы вернемся, верил в неистребимость тысячелетней крымскотатарской культуры и языка. Эта вера уже на склоне лет помогла ему вернуться на родину в Крым и уже здесь создать такие произведения, которые без сомнения можно признать современной классикой.

Риза Фазыл, писатель.
- У каждого народа есть писатели, которые являются яркими звездами на литературном небосклоне. У крымскотатарской литературы это в прозе незабвенный наш Шамиль Алядин, а в поэзии Эшреф Шемьи-заде.
Когда мы говорим об этих корифеях крымскотатарской литературы, перед глазами возникает образ неких богатырей, на которых равняются другие.
Ныне, в дни 95-летия хотелось бы вспомнить Шамиля Алядина, чей организаторский талант, авторитет, умение принимать решения, сыграли неоценимую роль в возрождении и становлении литературного процесса в самый трагический период в истории крымских татар. Создание в 1957 году при Союзе писателей Узбекистана Секции крымскотатарской писателей, организация на республиканском радио еженедельной передачи на крымскотатарском языке, создание газеты «Ленин байрагъы» на родном языке, ансамбля «Хайтарма» в том же году, во многом обязаны неутомимой энергии и инициативе Шамиля Алядина.
Как прозаик Шамиль Алядин одним из первых возродил жанр романа в крымскотатарской литературе через 70 лет после Исмаила Гаспринского. Его прекрасный роман с интригующим названием «Эгер севсенъ…» («Если любишь…») явился первым крупным произведением послевоенного периода в годы депортации. А второй роман «Рузгярдан саллангъан фенерлер» («Фонари горят до рассвета») был отмечен второй премией на конкурсе Совета Министров УзССР. Причем оба эти романа были изданы и на русском языке в Москве.
Эти романы и другие произведения Шамиля Алядина проложили тогда путь целому ряду прозаиков. Среди них нельзя не отметить писателей старшего поколения - Ю. Болата, Р. Тынчерова, Черкеза-Али, С. Эмина, И. Паши, Р. Муедина и молодых авторов - Э. Амита, Э. Умерова, А. Османа, У. Эдемову, Р. Али и других, которые, создали целый ряд романов, множество повестей, рассказов.
В творчестве Шамиля Алядина, можно сказать, отразилась целая эпоха - от начала до семидесятых годов прошлого столетия.
Особо отмечу документально-художественную повесть Шамиля Алядина «Иблиснинъ зияфетине давет» («Приглашение на пир к дьяволу»), посвященную жизни и творчеству классика крымскотатарской литературы Шамиля Тохтаргазы. Это произведение написано настолько правдиво и талантливо, что, по моему мнению, Шамиль Алядин только одним этим произведением мог бы занять достойное место в крымскотатарской литературе.
Мне посчастливилось в течение почти пяти лет работать под руководством этого живого классика, человека с особым взглядом на жизнь, когда он возглавлял созданный по его же инициативе в 1980 году журнал «Йылдыз» («Звезда»). Человек с широким кругозором, интересный в беседе, требовательный в работе, но добрый советчик Шамиль ага, как мы уважительно называли его, приучал нас серьезно относиться к слову, к языку и призывал как можно больше читать и повышать свои знания.
Нам очень трудно было работать при строжайшей двойной цензуре того времени. Да, двойной цензуре. Если публикации других газет и журналов подвергались в основном только политической цензуре, то наши материалы еще строже проверялись на предмет, нет ли там в какой-то форме напоминания о родине, о Крыме, не возбуждает ли данный материал или произведение чувства ностальгии по родине и т.д.
Помню с какими трудностями мы с Шамилем ага проталкивали в журнал такие патриотические для нашего народа произведения как повести «Амет-Ханнынъ йылдызы» («Звезда Амет-Хана»), посвященную жизни и боевому пути Дважды Героя Советского Союза Амет-Хана Султана, «Ватан къызы! («Дочь Родины») о подвиге бесстрашной разведчицы, 19-летней девушки Алиме Абденнановой - резидента отдела разведки штаба 51-ой Армии в тылу у немцев, в Крыму, ценнейшие мемуары прославленной певицы Сабрие Эреджеповой «Меним энишли-ёкъушлы ёлларым» («Мой тернистый путь») и другие подобные материалы.
Работать с Шамилем Алядином было и трудно из-за его требовательности, и легко, так как он всегда мог найти выход из трудного положения, подсказать, помочь. Всем этим он помогал нашему творческому росту.
Помню, первые свои стихотворные строки Я написал в свое время с благословения Шамиля ага. Было это в далеком 1963 году, когда я работал в г. Ош (Киргизия). Мне тогда очень понравилось стихотворение «Страхи» Евг.Евтушенко, опубликованное в газете «Правда», в котором он предупреждал о возрождении «сталинщины». Я попытался сделать перевод этого стихотворения на родной язык. Послал этот перевод в Ташкент Шамилю Алядину. Он возглавлял созданную недавно Секцию крымскотатарских писателей. В полученном мною ответе Шамиль ага, похвалив мой перевод и настоятельно советовал мне самому попробовать писать стихи, рассказы на родном языке. Эта неожиданная поддержка и стала, вероятно, толчком, приведшим меня в литературу.
Шамиль ага очень любил свою Родину, Крым, свой Махульдюр. Эта любовь была была постоянно с ним и во всем. Судьба оказалась благосклонной к нему. Шамилю Алядину, оставившему большое литературное наследие, посчастливилось вернуться вместе с народом на родину и с почестями быть похороненным, как он мечтал, на родной земле.

Арсен Альчиков, ветеран национального движения.
- Будучи работником Горкома комсомола в Бекабаде я поехал в числе "десяти" в Москву по вопросу возвращения крымских татар на родину. Чтобы у меня было больше возможностей для свободы действий, Джеппар-ага посоветовал мне вступить в партию. Я послушался его. Меня сразу приняли, даже без кандидатского стажа, но через два месяца исключили за проведение собрания. Тот же Джеппар-ага Акимов решил, что мне надо уехать из Бекабада в Ташкент, где Сервер Омеров готов принять меня к себе на работу в "Колхозстрой". Я учился в техникуме в Ташкенте , и этот вариант меня вполне устраивал. Стал работать в "Колхозстрое", жил в общежитии. В Ташкенте жил мой родственник , дядя по матери, писатель Юсуф Болат. Дом писателей на Чиланзаре находился рядом с моим общежитием, и я часто захаживал к Юсуфу Болату в гости, где однажды и познакомился с Шамилем-ага. С нашими писателями, представителями крымскотатарской интеллигенции, такими, как Шамиль Алядин, Юсуф Болат, Абдулла Дерменджи, жившими в Ташкенте, я был в тесном контакте, часто бывал в редакциях газеты "Ленин байрагъы", а позднее журнала "Йылдыз", главным редактором которого был Шамиль-ага. Эти люди, можно сказать, "горели" за свой народ.
Позже, уже переехав в Крым, я прочитал впервые в журнале произведение Ш.Алядина "Приглашение на пир к дьяволу", меня переполняли эмоции. В повести поднят огромный нетронутый десятилетиями пласт истории крымскотатарского народа. Писатель Шамиль Алядин первый сделал это, и, думаю, это заслуживает литературной награды. Под впечатлением от прочитанного я написал ему из Крыма, и переписка продолжалась до его переезда в Крым.
До включения во Всесоюзный каталог журнала "Йылдыз" я получал из Ташкента 10 экземпляров, обычно в разорванном ( проверенном) конверте, после включения в каталог, с 1975 г., по просьбе главного редактора журнала Шамиля Алядина помогал в организации подписки в Крыму. Если, например, в регионе проживало 60 крымскотатарских семей и 50 были подписаны на газету "Янъы дунья", то более 30 - на журнал "Йылдыз".
Шамиль-ага очень хотел скорее вернуться на Родину и писал в своем письме ко мне: "Пишу с трудом, руки не слушаются, неужели глаза мои закроются на чужбине?" Для таких людей Родина была - всем! Последний раз я видел Шамиля-ага на ступеньках постамента скульптуры Ленина на одном из митингов.
Такими людьми наш народ должен гордиться, дорожить памятью о них. Видимо, мы до этого еще не доросли. Нередко творческие люди остаются предоставленными самим себе, даже без моральной поддержки.
Когда они добивались с большим трудом создания в Ташкенте газеты, журнала, секции писателей, факультета в институте, радиовещания - на крымскотатарском языке, некоторые "умники" возражали: "Зачем? Вернемся в Крым - все это будет." За 60 лет депортации выросло несколько поколений крымских татар. Как можно было не думать об их будущем? В создании этих творческих и учебных институтов активно участвовал Шамиль Алядин, решительно пробивался в недоступные государственные структуры.
Чего мы добились на Родине? Я встретил недавно талантливого художника Рустема Эминова, представляющего новое поколение творческой интеллигенции, и он признался, что год не брал в руки кисть, строил дом. В таком же положении многие другие таланты, которые при определенной поддержке государства могли бы прославить наш народ своими художественными произведениями, картинами, музыкой и др. Могла быть оказана помощь и со стороны Милли Медждлиса, поскольку он взял на себя определенную координирующую функцию.

Нияр Алядинова, дочь писателя
- Опираясь на свои детские воспоминания я могу сказать, что он был самый внимательный и заботливый отец. Часто он брал меня гулять по городу. Однажды он рассказал мне, как с героем Советского Союза Абдуль Тофиком поменялись пистолетами в знак дружбы. К сожалению, после окончания войны пришлось от пистолета избавиться. Папа любил рассказывать о своей службе в армии, он обожал лошадей.
Наш дом постоянно был полон людей, обращавщихся к папе с самыми различными просьбами или просто ищущими ночлег. Свою красную книжечку коммуниста он применял не для личной выгоды, а чтобы помогать соотечественникам, в те времена это был пропуск во все инстанции. А когда к нам приходили довоенные крымские писатели, восстановленные в членах Союза писателей СССР благодаря стараниям папы, я слушала их беседы с огромным вниманием. Частым гостем был Эшреф Шемьи-заде, с которым папа дружил. Дядя Эшреф очень любил поговорить, Ильяс Бахшиш. Им папа помог получить квартиру в Ташкенте. Нередко захаживал композитор Ягъя Шерфединов со своей экстравагантной женой, тетей Сафие, происходившей из знатного рода мурз, писатели - Дерменджи, Алтанлы, певицы - Эдие Топчи, Сабрие Эреджепова и многие другие.
Папа всегда очень много работал. После государственной службы начиналась творческая. Он строго придерживался правила - ни одного дня без строчки. Много читал. Львиная доля его заработка, по-моему, уходила на подписку газет и журналов, покупку книг. Он был решителен, смел, честен, добросовестен. Его ценили, уважали.
Мы, дети, были свидетелями всех разговоров о непременном возвращении в Крым. И я помню, как счастлив был отец, когда эта мечта осуществилась, как он был растроган, когда в 1994 году в Симферопольском аэропорту его дружно встречала толпа соотечественников. Благодаря их поддержке уже по возвращении на родину, были изданы две книги его произведений, в том числе и неоконченная историческая повесть о крымскотатарском полководце Тугай-бее, которую он писал уже неповиновавшейся ему рукой. Его помнят!

Разработка сайта -
SiteExpress
Произведения Шамиля Алядина, а также фотоматериалы и любая другая информация, размещенная на данном сайте, является интеллектуальной собственностью и защищена законом. Данная информация может быть использована исключительно в личных, информационных и некоммерческих целях. Не допускается копирование, распространение, передача третьим лицам, опубликование или иное ее использование в коммерческих целях без получения письменного согласия владельца авторских прав. При цитировании материалов ссылка на сайт обязательна