qırımtatarca | русский

Baş saifeTercimeialKitaplarEserlerYaratıcılıq aqqındaVideoFotogalereyaMusafir defteriBiz ile alâqa

Baş saife / Yaratıcılıq aqqında / Добрый советчик, учитель, которого помнят! - статья в газете "Голос Крыма" /

Şamil Alâdinniñ yaratıcılığı aqqında



Добрый советчик, учитель, которого помнят! - статья в газете "Голос Крыма"


Добрый советчик, учитель, которого помнят!

"Бывают люди, при встрече с которыми на сердце вдруг становится легко и радостно. Уже сам их внешний облик отличается привлекательностью, обаянием, тайну которых не разгадаешь, не объяснишь сразу. Писатель Шамиль Алядин именно такой человек. Обаянием веет и со страниц его книг - словно личные качества автора передались произведению и стали "видимыми" не только его близким и знакомым, но и читателям.
Он наделен большой нравственной силой и очень общителен. Но ненавязчиво, тактично. У узбеков есть выражение: "Человек с открытым лицом". Мне кажется, оно специально придумано для неизменно приветливого, веселого и энергичного Шамиля Алядина..." - так писал в своей книге о творчестве писателя Шамиля Алядина известный узбекский писатель-критик Матьякуб Кошчанов.
12 июля 2007 года крымскотатарскому исателю Шамилю Алядину исполнилось бы 95 лет. В данной статье мы хотим рассказать об этом неординарном человеке - писателе и общественном деятеле словами некоторых людей, общающающихся с ним в разные годы его жизни.

Айше Сейтмуратова, участник национального движения крымских татар.
- С Шамилем-ага лично познакомилась еще в свои молодые годы. Знала его как известного писателя, а еще как одного из тех 17 представителей крымскотатарской интеллигенции, первыми обратившимися в ЦК КПСС о возвращении соотечественников на родину, в Крым. Это было в начале 60-х годов 20 века. В 1969 г. я училаась в аспирантуре в Ташкенте. В 1969 г. там состоялся известный процесс над крымскими татарами, где я проводила все время, а затем информировала общественность о происходящем. Я настолько выдохлась, что мне посоветовали отдохнуть. Тогда и состоялось мое личное знакомство с Шамилем Сеитовичем Алядиновым. Художник Казим Эминов, с семьей которого я дружила, привел меня к писателю на квартиру и, описав ситуацию, попросил выделить мне путевку в Дом отдыха. Шамиль-ага в то время был директором Литфонда и в его ведении были путевки в Дома творчества писателей. Я не была членом Союза писателей, но Шамиль-ага выделил мне путевку, хотя это было невозиожно в летнее время, желающих было предостаточно. Так я оказалась в Доме творчества в Коктебели. В Крыму я встретилась с Фератом Усеиновым, который сказал мне, что в Симферополе находится Ленур Ибрагимов, который пишет патриотические стихи. По записке Ферата я встретилась с Ленуром, он передал мне стихи. Я спросила его под какой фамилией их распространить, может под псевдонимом, но он ответил, что не боится огласки - пусть стоит его фамилия. Однако, когда его арестовали за стихи антисоветского содержания, он отказался от авторства. Аресовали и меня. При аресте он сказал, что дал стихи мне. За распространение литературы антисоветского содержания я получила три года, Ленур Ибрагимов - два. По этому же делу в КГБ для дачи показаний несколько раз вызывался Шамиль Сеитович. Тогда была придумана версия, что путевка, выделенная им мне, якобы была горящая, от нее неожиданно кто-то отказался.
Когда я выехала в США на постоянное место жительства, мне была передана одна из рукописей писателя, которую можно было бы опубликовать там. Но для этого необходимо было согласие автора, которого у меня не было. Рукеопись до сих пор хранится у меня, и я ее обязательно подготовлю для выпуска в свет.
Я очень благодарна судьбе, что она свела меня с Шамилем Алядином. Для меня большая честь - знакомство с такими людьми, которые воевали с фашизмом, защищая отечество, но, к сожалению, государство жестоко расплатилось с ними.

Исмаил Асаноглу Керим, доктор филологических наук , профессор.
- Известный крымскотатарский писатель Шамиль Алядин скончался в ночь с 21 на 22 мая 1996 года. 22 мая в четыре часа пополудни его тело в сопровождении большой массы людей перевезли из симферопольской квартиры в Кебир-Джами для омовения, молитв и прощания. В этот же день писатель был похоронен на кладбище «Абдал».
Шамиль Алядин прожил без малого 84 года. Наша первая встреча с ним состоялась в самом начале 1970-х годов, когда я был студентом филологического факультета Ташкентского государственного педагогического института имени Низами. Его статьи, рассказы, повести и романы, его мастерство прозаика, а самое главное, его феноменальная память и талант живого рассказчика о жизни довоенного Крыма, запали мне в душу так, что при каждой встрече с писателем я старался побольше расспросить о крымскотатарских поэтах и писателях 1920-х и 1930-х годов. Ведь он был живым свидетелем множества событий и, в общем-то, всего национального литературно-культурного процесса тех лет. Тем более, что в послевоенный период в советской печати трудно было встретить что-либо о нашей национальной культуре. Такие поэты и писатели, как Н. Челебиджихан, А. Гирайбай, А. Ильмий, А.С. Айвазов, Ш. Бектуре, А. Одабаш, И. Гаспринский, а позже Б. Чобан-заде и другие всеобще признанные классики крымскотатарской литературы являлись запрещенными авторами.
В хронологическом измерении мои беседы с Ш. Алядином длились на протяжении более чем тридцать лет. Все интересное я старался записывать. Думаю, что сегодня сотни страниц этих записей являются важными не только для меня, они значимы и для истории нашего национального культурологического процесса в целом.
11 сентября 1976 года мы, студенты, в группе крымскотатарских литераторов выехали из Ташкента в поселок Дюрмен на одно писательское мероприятие. На даче у Шамиля Алядина прошло обсуждение литературных трудов начинающих авторов, пишущих на крымскотатарском языке. Я был поражен тому, что такие маститые писатели, как Шамиль Алядин и его коллеги уделяют большое внимание нам - студентам младших курсов. Такие мероприятия были довольно частыми. Сегодня я понимаю, что именно такие встречи и обсуждения творчества молодых было чрезвычайно важным делом. Ведь практически все молодые люди, которые были под опекой маститых авторов ныне и сами являются известными личностями в Крыму.
Шамиль Сеитович был простым и доверительным человеком. В течение всего нашего знакомства я постоянно ощущал его отеческую заботу. Именно он без обиняков давал всем молодым авторам возможность публиковаться в журнале «Йылдыз», главным редактором которого он был в 1980-85 годы. В то время относительно высокие гонорары за публикации делали журнал мало доступным для молодых и начинающих авторов. Долгое время, не имея собственного жилья в Ташкенте, мы часто переезжали с квартиры на квартиру. И только при Шамиле Алядине редакторская «Волга» всегда была готова для перевоза наших вещей. Это сильно облегчало нам жизнь. Я беспредельно благодарен ему и за многократные ходатайства в различные инстанции, по поводу выделения для меня места в аспирантуре.
Вечером 12 апреля 1977 года несколько часов мы провели с ним в его домашнем рабочем кабинете. Ранее мы условились, что я запишу его голос на магнитную ленту. Он рассказал о своем творчестве и вообще о писательском ремесле. Эту запись сегодня я храню как большую ценность. Рад тому, что в то время догадался сделать это. Несколько лет назад многие записи голосов наших известных авторов, сделанных мною на обычном портативном магнитофоне «Воронеж 404», я передал для хранения в ГТРК Крым и крымскотатарское радио Симферополя.
Шамиль Алядин в Ташкенте был обладателем шикарной домашней библиотеки. Но меня больше интересовали довоенные крымскотатарские издания. Мы часто обменивались копиями редких материалов. 24 марта 1979 года я принес ему копию статьи О. Акчокраклы о И. Гаспринском (журн. «Окъув ишлери».- 1925.- № 2). Его радости не было предела. Оказывается, он давно искал этот материал для использования в своей повести «Иблиснинъ зияфетине давет» («Приглашение на пир у дьявола»). Взаимно и он подарил мне копии нескольких интересных материалов.
16 января 1981 года мы беседовали с ним о жизни и творчестве А.С. Айвазова. Шамиль Алядин знал его лично и не раз общался с ним. В начале 1937 года безработный Айвазов умирал с голоду. Его страшная худоба делала из него глубокого старца. Айвазов принес молодому председателю Союза Писателей Крыма Ш. Алядину на редактирование перевод с французского серии рассказов Ги де Мопассана… В ту ночь Шамиль ага не сомкнул глаз. Он читал рукописи переводов Айвазова и буквально рычал (не находил слов, захлебывался) от восторга. Такой силы художественности, таких филигранно отточенных образов, такой богатой метафоричности на родном языке он еще просто не встречал. К сожалению, сталинский режим вскоре объявил автора этих великолепных переводов врагом народа, и 17 апреля 1938 года Айвазов был расстрелян в застенках НКВД.
10-го мая 1982 года Шамиль Алядин попал в больницу. Во время войны он подорвался на мине, и его правая нога время от времени беспокоила его. И теперь рана на ступне «ожила» вновь. Посещения его в больнице давали возможность дополнительного общения, а это были новые страницы истории Крыма. Оказывается, во время войны, когда фашисты начали расстреливать крымских цыган, один из членов Крымского Мусульманского Комитета Сеит-Ибраим Ильясов (родной брат поэта Абдуреима Алтанлы) и муфтият Крыма обратились к немецкому военному командованию с требованием немедленно прекратить расстрелы крымских цыган, ибо они являются неотъемлемой частью крымскотатарского народа. Таким образом были спасены жизни тысяч людей.
13 июня 1984 года, придя в редакцию журнала «Йылдыз», я зашел в кабинет к Шамилю Алядину. Он сидел у железного сейфа и перебирал какие-то бумаги. Из беседы стало ясно, что его оппоненты постоянно пишут на него в ЦК компартии Узбекистана разные кляузы, и вынуждают уйти с должности главного редактора. Шамиль Алядин сказал, что он уже написал заявление об увольнении на имя руководства издательства литературы и искусства имени Г. Гулама. Последний номер журнала, где главным редактором указан Ш. Алядин был 3-й номер за 1985 год.
«Интересные» события разворачивались в эти предперестроечные дни. Советские органы цензуры со всей мощью навалились на единственный крымскотатарский литературный журнал. Один за другим запрещались к изданию совершенно безобидные статьи. Среди прочих была снята с производства и моя статья, посвященная национально-культурному процессу Крыма 1920-х годов.
Как выйти из положения? Эта ситуация губит все живое в литературе. Шамиль Алядин придумал интересную вещь. При нашей встрече 23 февраля 1989 года он рассказал следующее. В своем эссе «Чорачыкълар» («Роднички»), опубликованном в журнале «Йылдыз» (1984г.- № 1) совершенно сознательно стихотворение Амди Гирайбая он выдает за стих А. Лятиф-заде, ибо имя самого А. Гирайбая было запрещено. В любом случае крымскотатарская классика не должна сходить со страниц журнала - говорил Ш. Алядин.
Я думаю, что работу над историческим романом «Тугай-бей» писатель начал где-то после середины 1980-х годов. (Отрывок из этого романа опубликован после его кончины). В начале зимы 1990 года некоторое время он проживал на даче. Очень сильно боялся простудиться. Ведь в его возрасте это было опасно. В нашей беседе 1 февраля 1990 года он просил меня подыскать материал о крымском полководце ХVII века Тугай-бее и польском гетмане Потоцком. Еще ранее просил меня найти переводчика с польского. Сегодня совершенно ясно, что уже на склоне лет Ш. Алядин задумал написать большое историческое полотно. Много сделал для этого, но к сожалению, завершить задуманное не успел.
17 июня 1993 года в нашей беседе на даче писатель говорил о трех крупных произведениях, над которыми он в данное время работает.
Я много раз бывал на даче Ш. Алядина в Дюрмене. Долгие часы мы проводили в беседах о Крыме, его прошлом и будущем. Шамиль Алядин верил, что мы вернемся, верил в неистребимость тысячелетней крымскотатарской культуры и языка. Эта вера уже на склоне лет помогла ему вернуться на родину в Крым и уже здесь создать такие произведения, которые без сомнения можно признать современной классикой.

Риза Фазыл, писатель.
- У каждого народа есть писатели, которые являются яркими звездами на литературном небосклоне. У крымскотатарской литературы это в прозе незабвенный наш Шамиль Алядин, а в поэзии Эшреф Шемьи-заде.
Когда мы говорим об этих корифеях крымскотатарской литературы, перед глазами возникает образ неких богатырей, на которых равняются другие.
Ныне, в дни 95-летия хотелось бы вспомнить Шамиля Алядина, чей организаторский талант, авторитет, умение принимать решения, сыграли неоценимую роль в возрождении и становлении литературного процесса в самый трагический период в истории крымских татар. Создание в 1957 году при Союзе писателей Узбекистана Секции крымскотатарской писателей, организация на республиканском радио еженедельной передачи на крымскотатарском языке, создание газеты «Ленин байрагъы» на родном языке, ансамбля «Хайтарма» в том же году, во многом обязаны неутомимой энергии и инициативе Шамиля Алядина.
Как прозаик Шамиль Алядин одним из первых возродил жанр романа в крымскотатарской литературе через 70 лет после Исмаила Гаспринского. Его прекрасный роман с интригующим названием «Эгер севсенъ…» («Если любишь…») явился первым крупным произведением послевоенного периода в годы депортации. А второй роман «Рузгярдан саллангъан фенерлер» («Фонари горят до рассвета») был отмечен второй премией на конкурсе Совета Министров УзССР. Причем оба эти романа были изданы и на русском языке в Москве.
Эти романы и другие произведения Шамиля Алядина проложили тогда путь целому ряду прозаиков. Среди них нельзя не отметить писателей старшего поколения - Ю. Болата, Р. Тынчерова, Черкеза-Али, С. Эмина, И. Паши, Р. Муедина и молодых авторов - Э. Амита, Э. Умерова, А. Османа, У. Эдемову, Р. Али и других, которые, создали целый ряд романов, множество повестей, рассказов.
В творчестве Шамиля Алядина, можно сказать, отразилась целая эпоха - от начала до семидесятых годов прошлого столетия.
Особо отмечу документально-художественную повесть Шамиля Алядина «Иблиснинъ зияфетине давет» («Приглашение на пир к дьяволу»), посвященную жизни и творчеству классика крымскотатарской литературы Шамиля Тохтаргазы. Это произведение написано настолько правдиво и талантливо, что, по моему мнению, Шамиль Алядин только одним этим произведением мог бы занять достойное место в крымскотатарской литературе.
Мне посчастливилось в течение почти пяти лет работать под руководством этого живого классика, человека с особым взглядом на жизнь, когда он возглавлял созданный по его же инициативе в 1980 году журнал «Йылдыз» («Звезда»). Человек с широким кругозором, интересный в беседе, требовательный в работе, но добрый советчик Шамиль ага, как мы уважительно называли его, приучал нас серьезно относиться к слову, к языку и призывал как можно больше читать и повышать свои знания.
Нам очень трудно было работать при строжайшей двойной цензуре того времени. Да, двойной цензуре. Если публикации других газет и журналов подвергались в основном только политической цензуре, то наши материалы еще строже проверялись на предмет, нет ли там в какой-то форме напоминания о родине, о Крыме, не возбуждает ли данный материал или произведение чувства ностальгии по родине и т.д.
Помню с какими трудностями мы с Шамилем ага проталкивали в журнал такие патриотические для нашего народа произведения как повести «Амет-Ханнынъ йылдызы» («Звезда Амет-Хана»), посвященную жизни и боевому пути Дважды Героя Советского Союза Амет-Хана Султана, «Ватан къызы! («Дочь Родины») о подвиге бесстрашной разведчицы, 19-летней девушки Алиме Абденнановой - резидента отдела разведки штаба 51-ой Армии в тылу у немцев, в Крыму, ценнейшие мемуары прославленной певицы Сабрие Эреджеповой «Меним энишли-ёкъушлы ёлларым» («Мой тернистый путь») и другие подобные материалы.
Работать с Шамилем Алядином было и трудно из-за его требовательности, и легко, так как он всегда мог найти выход из трудного положения, подсказать, помочь. Всем этим он помогал нашему творческому росту.
Помню, первые свои стихотворные строки Я написал в свое время с благословения Шамиля ага. Было это в далеком 1963 году, когда я работал в г. Ош (Киргизия). Мне тогда очень понравилось стихотворение «Страхи» Евг.Евтушенко, опубликованное в газете «Правда», в котором он предупреждал о возрождении «сталинщины». Я попытался сделать перевод этого стихотворения на родной язык. Послал этот перевод в Ташкент Шамилю Алядину. Он возглавлял созданную недавно Секцию крымскотатарских писателей. В полученном мною ответе Шамиль ага, похвалив мой перевод и настоятельно советовал мне самому попробовать писать стихи, рассказы на родном языке. Эта неожиданная поддержка и стала, вероятно, толчком, приведшим меня в литературу.
Шамиль ага очень любил свою Родину, Крым, свой Махульдюр. Эта любовь была была постоянно с ним и во всем. Судьба оказалась благосклонной к нему. Шамилю Алядину, оставившему большое литературное наследие, посчастливилось вернуться вместе с народом на родину и с почестями быть похороненным, как он мечтал, на родной земле.

Арсен Альчиков, ветеран национального движения.
- Будучи работником Горкома комсомола в Бекабаде я поехал в числе "десяти" в Москву по вопросу возвращения крымских татар на родину. Чтобы у меня было больше возможностей для свободы действий, Джеппар-ага посоветовал мне вступить в партию. Я послушался его. Меня сразу приняли, даже без кандидатского стажа, но через два месяца исключили за проведение собрания. Тот же Джеппар-ага Акимов решил, что мне надо уехать из Бекабада в Ташкент, где Сервер Омеров готов принять меня к себе на работу в "Колхозстрой". Я учился в техникуме в Ташкенте , и этот вариант меня вполне устраивал. Стал работать в "Колхозстрое", жил в общежитии. В Ташкенте жил мой родственник , дядя по матери, писатель Юсуф Болат. Дом писателей на Чиланзаре находился рядом с моим общежитием, и я часто захаживал к Юсуфу Болату в гости, где однажды и познакомился с Шамилем-ага. С нашими писателями, представителями крымскотатарской интеллигенции, такими, как Шамиль Алядин, Юсуф Болат, Абдулла Дерменджи, жившими в Ташкенте, я был в тесном контакте, часто бывал в редакциях газеты "Ленин байрагъы", а позднее журнала "Йылдыз", главным редактором которого был Шамиль-ага. Эти люди, можно сказать, "горели" за свой народ.
Позже, уже переехав в Крым, я прочитал впервые в журнале произведение Ш.Алядина "Приглашение на пир к дьяволу", меня переполняли эмоции. В повести поднят огромный нетронутый десятилетиями пласт истории крымскотатарского народа. Писатель Шамиль Алядин первый сделал это, и, думаю, это заслуживает литературной награды. Под впечатлением от прочитанного я написал ему из Крыма, и переписка продолжалась до его переезда в Крым.
До включения во Всесоюзный каталог журнала "Йылдыз" я получал из Ташкента 10 экземпляров, обычно в разорванном ( проверенном) конверте, после включения в каталог, с 1975 г., по просьбе главного редактора журнала Шамиля Алядина помогал в организации подписки в Крыму. Если, например, в регионе проживало 60 крымскотатарских семей и 50 были подписаны на газету "Янъы дунья", то более 30 - на журнал "Йылдыз".
Шамиль-ага очень хотел скорее вернуться на Родину и писал в своем письме ко мне: "Пишу с трудом, руки не слушаются, неужели глаза мои закроются на чужбине?" Для таких людей Родина была - всем! Последний раз я видел Шамиля-ага на ступеньках постамента скульптуры Ленина на одном из митингов.
Такими людьми наш народ должен гордиться, дорожить памятью о них. Видимо, мы до этого еще не доросли. Нередко творческие люди остаются предоставленными самим себе, даже без моральной поддержки.
Когда они добивались с большим трудом создания в Ташкенте газеты, журнала, секции писателей, факультета в институте, радиовещания - на крымскотатарском языке, некоторые "умники" возражали: "Зачем? Вернемся в Крым - все это будет." За 60 лет депортации выросло несколько поколений крымских татар. Как можно было не думать об их будущем? В создании этих творческих и учебных институтов активно участвовал Шамиль Алядин, решительно пробивался в недоступные государственные структуры.
Чего мы добились на Родине? Я встретил недавно талантливого художника Рустема Эминова, представляющего новое поколение творческой интеллигенции, и он признался, что год не брал в руки кисть, строил дом. В таком же положении многие другие таланты, которые при определенной поддержке государства могли бы прославить наш народ своими художественными произведениями, картинами, музыкой и др. Могла быть оказана помощь и со стороны Милли Медждлиса, поскольку он взял на себя определенную координирующую функцию.

Нияр Алядинова, дочь писателя
- Опираясь на свои детские воспоминания я могу сказать, что он был самый внимательный и заботливый отец. Часто он брал меня гулять по городу. Однажды он рассказал мне, как с героем Советского Союза Абдуль Тофиком поменялись пистолетами в знак дружбы. К сожалению, после окончания войны пришлось от пистолета избавиться. Папа любил рассказывать о своей службе в армии, он обожал лошадей.
Наш дом постоянно был полон людей, обращавщихся к папе с самыми различными просьбами или просто ищущими ночлег. Свою красную книжечку коммуниста он применял не для личной выгоды, а чтобы помогать соотечественникам, в те времена это был пропуск во все инстанции. А когда к нам приходили довоенные крымские писатели, восстановленные в членах Союза писателей СССР благодаря стараниям папы, я слушала их беседы с огромным вниманием. Частым гостем был Эшреф Шемьи-заде, с которым папа дружил. Дядя Эшреф очень любил поговорить, Ильяс Бахшиш. Им папа помог получить квартиру в Ташкенте. Нередко захаживал композитор Ягъя Шерфединов со своей экстравагантной женой, тетей Сафие, происходившей из знатного рода мурз, писатели - Дерменджи, Алтанлы, певицы - Эдие Топчи, Сабрие Эреджепова и многие другие.
Папа всегда очень много работал. После государственной службы начиналась творческая. Он строго придерживался правила - ни одного дня без строчки. Много читал. Львиная доля его заработка, по-моему, уходила на подписку газет и журналов, покупку книг. Он был решителен, смел, честен, добросовестен. Его ценили, уважали.
Мы, дети, были свидетелями всех разговоров о непременном возвращении в Крым. И я помню, как счастлив был отец, когда эта мечта осуществилась, как он был растроган, когда в 1994 году в Симферопольском аэропорту его дружно встречала толпа соотечественников. Благодаря их поддержке уже по возвращении на родину, были изданы две книги его произведений, в том числе и неоконченная историческая повесть о крымскотатарском полководце Тугай-бее, которую он писал уже неповиновавшейся ему рукой. Его помнят!

Дизайн и разработка -
Аким Аметов
Bu saytta yerleştirilgen Şamil Alâdinniñ eserleri, fotoresimler ve diger malümat intelektual mülküdir ve qanun tarafından qorçalana. Mezkür malümat tek şahsiy ve kommertsiyalı olmağan maqsatnen qullanıla bile. Müellif aqlarınıñ saibinden yazma ruhsetnamesiz kopirlev, tarqatuv, başqalarına berüv, derc etüv ya da diger kommertsiyalı maqsatnen qullanuv mümkün degildir. Metinlerimizni qullanğanda saytımızğa bağlantını yazmaq mecbursıñız.